На совместном заседании Госсовета и Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России 31 августа 2010 года Очевиден тот перекос, который образовался в начале 90-х годов в силу самых разных причин, социальных, демографических, экономических, перекос в сторону высшего образования. И очевидная нехватка специалистов, выпускников начального и среднего профессионального образования. Я помню, меня искренне удивила ситуация, когда я посещал одно из таких очень продвинутых, современных ПТУ, выпускники которого занимаются впоследствии вопросами обслуживания наших трубопроводных систем. Это современное профессиональное учебное заведение. Я посмотрел на тех, кто там учится. Один товарищ меня просто заинтересовал. Сидит такой дяденька, лет 27, наверное, 29. Я подошёл, спросил, что он здесь делает. Он говорит: «Я учусь, у меня есть высшее образование, оно мне не нужно. Мне уже много лет, я хочу получить образование в ПТУ. Я буду получать после этого профессионально-технического учебного заведения нормальные деньги для того, чтобы содержать себя и семью». Вот такой абсолютно рафинированный пример того, как мы нерационально расходуем деньги на подготовку специалистов, люди сначала идут, учатся в университетах, а потом получают совсем другое образование. И, во-вторых, это пример того, как девальвировалось, соответственно, высшее образование, а, с другой стороны, что нужно делать в направлении укрепления среднего специального образования. Подготовка специалистов должна вестись с учётом реальных потребностей экономики в условиях модернизации нашей экономики. Чтобы профессионально-техническое образование было переориентировано на нужды перспективных производств, нужны регионально-отраслевые прогнозы потребности в кадровых ресурсах. То есть нужен чёткий заказ: сколько специалистов, какого уровня, какой квалификации требуется в масштабах страны. И ответ на этот вопрос должно дать государство вместе с предпринимательским сообществом. Очевидно, что без радикального улучшения профессионального образования никакая модернизация у нас не получится, мы будем жить в технологически отсталом обществе. Но мы должны заниматься всеми этими вопросами в привязке к конкретной жизни. Здесь не может быть абстрактных разговоров. Там, где уже сегодня сам бизнес финансирует свои профессиональные учебные заведения, это очень хорошо. В этом случае они сами определили, как им работать дальше, какой контингент преподавателей иметь, какие финансовые инструменты использовать, какие зарплаты платить. Но в ряде случаев бизнес ещё не готов к этому. Нужно набирать пул из местных представителей малого и среднего бизнеса, которые ориентированы, например, на те или иные профессии. Те же самые строительные ПТУ: в каждом регионе есть десятки подрядчиков, относительно небольшие региональные подрядчики, которые нуждаются в квалифицированных кадрах, – надо, чтобы они принимали на финансирование, частичное финансирование, образовательную сеть. Я поддерживаю идею реализации мероприятий, которые должны бы способствовать повышению престижа рабочих специальностей. Это войдёт и в поручение по итогам Государственного совета, включая возможности использования социальной рекламы, ознакомления учащихся с перспективами трудоустройства. То есть это должна быть современная система мониторинга и современная система поиска и распределения. И меры дополнительной социальной поддержки выпускников учреждений среднего профессионального образования. Вся стенограмма http://news.kremlin.ru/transcripts/8786/work

На совещании по вопросам развития российского рынка страхования 30 августа 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ:Развитие страхового рынка и развитые институты страхования – это символ цивилизованного государства, и это имеет прямое значение как для деятельности наших компаний, так и для жизни обычных людей. Как показали события последнего периода, из домов, которые пострадали от пожаров, только 15 процентов были застрахованы. Я сейчас не говорю о том, что это сельские дома, и зачастую очень плохонькие, но это символ того, как люди относятся к страхованию. Посевы, которые сгорели. Недавно проводил совещание с аграриями – максимум 20 процентов страхуются. Спрашиваю: «Почему не страхуете?» – «Невыгодно, не понимаем зачем, риски не берут на себя страховые компании, очень трудно добиться нормального перестрахования таких рисков». Свежие примеры. Очевидно, что и в том, и в другом случаях наши граждане и наши компании, в том числе сельхозпроизводители, должны страховаться так, как это делается во всём мире. Застрахованы должны быть основные риски – и они должны быть уверены, что они получат реальное возмещение при наступлении страхового случая, при возникновении убытков, причинении вреда. Ну и для того, чтобы всё это сделать, наш страховой рынок должен развиваться, надо развивать и институты добровольного страхования, и обязательного страхования. Конечно, за последние годы в этой сфере произошёл целый ряд позитивных изменений, в частности начало действовать новое законодательство, которое заставило уйти с рынка недобросовестные компании, усилена защита застрахованных лиц. В таких случаях – кстати, может быть, немногочисленных, – как автомобильное страхование, удалось выйти на вполне цивилизованные, современные стандарты работы, международные стандарты. И сегодня страховой полис не выглядит уже как экзотика, а, в общем, является абсолютно нормальным элементом сделки по приобретению автомобиля. В целом институт страхования в нашей стране работает, но работает, мягко говоря, совсем не на нужном уровне. Ещё один пример. В настоящее время застраховано менее десяти процентов недвижимости. Я не знаю ни одной страны мира, где был бы такой процент. В любой стране, которая гордо себя называет цивилизованной, практически вся недвижимость застрахована. Может быть, кроме выведенной из эксплуатации. У нас – десять процентов. В результате что происходит? Для того чтобы ликвидировать последствия, в том числе и гибели домов, неважно, от пожаров, от наводнений, от других стихийных бедствий (этот год был аномальный, но мы понимаем, что и дальше это будет происходить; страховщики, которые здесь присутствуют, понимают, что это, в общем-то, достаточно типичный набор страховых рисков), – так вот, у нас вся эта страховая история подменяется чем: государственной помощью. Из федерального бюджета мы тратим миллиарды рублей. Мы, конечно, будем это делать, потому что мы не можем оставить людей без крова, мы вытаскиваем эти деньги из других программ, из резервов. Государство способно это делать, но вообще-то это неправильно: нам нужно думать о том, каким образом развить систему страхования, чтобы такого рода риски, такого рода нагрузка ложилась прежде всего на страховые структуры. Что нужно делать? Во-первых, нужно самым быстрым образом определить приоритеты развития страхования на среднесрочную перспективу. Во-вторых, нужно подумать о повышении качества работы механизмов, обеспечивающих защиту прав участников страховых правоотношений: прежде всего, застрахованных организаций, граждан – от действий тех, кто занимается манипуляциями на этом рынке, от действий недобросовестных страховщиков (такие тоже ещё есть, это тоже известно). Бизнес этот довольно тонкий, хитрый, и, в общем, скажем откровенно (думаю, это тоже никого не обидит), процент жуликов на страховом рынке традиционно высокий не только в нашей стране, но у нас, как правило, в особенности. Известно, что ряд объектов, пострадавших от аварий и катастроф, из-за этого пришлось восстанавливать, даже при наличии договоров (я сейчас говорил о ситуациях, когда договоров нет), но даже при наличии договоров нам бы пришлось восстанавливать за государственный счёт. Несмотря на то что на их страхование были потрачены миллионы рублей, может быть даже в общей сложности и миллиарды, страховое возмещение выплачено не было. Почему? Ну, мы все опытные люди: юристы, экономисты – вообще большие специалисты, мы понимаем, что договор страхования и условия, которые прилагаются к этому договору, могут быть составлены разным образом. В ряде случаев те или иные позиции, которые, в общем-то, самоочевидны, относятся к нестраховым случаям. Наши организации на таких условиях договоры подписывают. Это, конечно, вопрос и к тому, как работают юридические службы этих организаций, но в целом здесь должно быть движение друг к другу. Правила должны быть более цивилизованные, более понятные. И, наверное, мы должны ещё раз критическим оком посмотреть на наше страховое законодательство, а это точно живое законодательство – это не канон, который невозможно менять. Поэтому, если присутствующие руководители и представители страховых компаний считают, что пришла пора что-то здесь тоже откорректировать, давайте это обсудим. Совещание по вопросам развития российского рынка страхования доступно по адресу: http://news.kremlin.ru/transcripts/8778

Д.МЕДВЕДЕВ: В последнее время ко мне пришло много обращений, касающихся судьбы Химкинского леса. Несмотря на то, что было принято отдельное решение Правительства на тему строительства автомобильной дороги, несмотря на то, что этот вопрос рассматривался в нашей судебной системе и были вынесены специальные решения по этому вопросу, тем не менее, наши люди, а именно представители различных партий, начиная от правящей партии «Единая Россия» и заканчивая оппозиционными партиями, представители общественных объединений, различных экспертных кругов говорят о том, что это решение требует дополнительного анализа. С учётом такого количества обращений, я принял следующее решение: я поручаю Правительству приостановить реализацию постановления о строительстве соответствующей автомобильной дороги и провести дополнительные общественные и экспертные обсуждения. Они уже велись, но с учётом того, что вопрос имеет особый повышенный общественный резонанс, я не вижу ничего страшного в том, чтобы вернуться к этим обсуждениям и ещё раз их провести. Это будет правильно, даже для того, чтобы окончательно расставить все точки над «и». Я, естественно, не предрешаю их результат. Но с учётом обеспокоенности, которую сегодня испытывает довольно значительное число москвичей, и тех инициатив, а также тех обращений, которые были сделаны в мой адрес, это решение должно быть реализовано.

На заседании Совета по нацпроектам, 29 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: О задачах, связанных с внедрением в рамках нацпроектов инноваций и технологий энергосбережения. Конечно, очень важно, чтобы были подготовлены специалисты, которые способны генерировать новые идеи, применять современные технологии. Люди должны быть компетентны в том, как осуществлять соответствующий менеджмент, они должны понимать, что им делать. Ещё одна тема - это внедрение энергосберегающих программ в организациях образования и здравоохранения, как и вообще во всех бюджетных организациях. Соответствующий закон, как вы знаете, вступил в силу, его можно отнести к проектам развития, но ещё раз повторяю, это должен быть новый стиль поведения, это должно стать абсолютно понятным для всех работников и образования, и здравоохранения, это не должна быть абстрактная тема. Я напомню, что закон определяет обязательства бюджетных учреждений ежегодно снижать на три процента потребление энергоресурсов, но здесь должны быть правильно расставлены акценты. Нужно, чтобы каждое бюджетное учреждение понимало, зачем ему это делать, зачем ему нужно этим заниматься, закупать соответствующее энергоэффективное оборудование. Поэтому закон об энергосбережении должен быть предметом интереса не только для работников сферы энергетики, но и, как это ни парадоксально, на первый взгляд, звучит, для работников социальной сферы, сферы образования и здравоохранения. Учиться экономить деньги должны все. Следующая задача – строительство жилья, которое соответствует требованиям энергоэффективности. Наиболее значительное снижение потребления энергии может быть достигнуто именно в жилищном секторе, мы все это знаем. По энергоёмкости он занимает второе место после обрабатывающей промышленности. Но есть одна цифра, которая нас, конечно, характеризует самым тяжёлым образом: наша страна – аутсайдер мирового рейтинга по тепловой эффективности зданий. Понятно, что , в общем, накопленная проблема. Она связана с ветхими строениями. Она связана с теми технологиями, которые использовались 30, 40, 50 лет назад. Но нам нужно преодолевать эту отсталость и менять теплоэффективность зданий. Поэтому в энергосберегающем строительстве, в содержании домов у нас огромные неиспользованные резервы. А инвестиции в эту сферу способны дать ежегодную экономию почти 70 миллионов тонн нефтяного эквивалента. <...> Стенограмма заседания Совета по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике доступна по адресу: http://news.kremlin.ru/transcripts/8493

Рабочая встреча с Председателем Счётной палаты Сергеем Степашиным 28 июля 2010 года. Д.МЕДВЕДЕВ: Как осуществляется региональный и муниципальный контроль за расходованием бюджетных средств. С.СТЕПАШИН:В январе, когда была встреча с коллегией в Кремле, Вы нам поручили вместе с Контрольным управлением Президента разработать меры по совершенствованию контроля в муниципальной и региональной сфере. 20 процентов средств консолидированного бюджета идёт на муниципалитет. У нас их сегодня почти 24 тысячи – зашкаливает. Системы внешнего финансового контроля как такового фактически нет. Кто как проверяет, всё варится в своём соку, и большая часть проблем и финансовых нарушений именно там: зашкаливает за десятки миллиардов рублей. По Вашему поручению мы подготовили законопроект. Это первый такой законопроект по системе работы региональных и муниципальных органов финансового контроля. Он рамочный, мы не вторгаемся в Конституцию. Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это некая модель для регионов. С.СТЕПАШИН: Для регионов и для муниципалитетов. Это совершенно не значит, что мы должны в каждом муниципалитете создавать свою Счётную палату, у нас средств для этого не хватит. Но это система: где-то мы поручим это региональным структурам, где-то это берёт на себя Счётная палата Российской Федерации. Д.МЕДВЕДЕВ: Сергей Вадимович, у нас какое количество вообще контрольных органов в субъектах Федерации? С.СТЕПАШИН: Во всех субъектах есть, но они разные. Я простой пример приведу: скажем, в Дагестане с населением в два миллиона человек аж сотня своих «счётчиков», но они подчинены местному законодательству. Д.МЕДВЕДЕВ: Там нужен контроль. С.СТЕПАШИН: Согласен. В Московской области, третье место по консолидированному бюджету в стране, всего 13. Д.МЕДВЕДЕВ: Там тоже надо, проблем там очень много. С.СТЕПАШИН: И работают все как могут. Откровенно говоря, многие просто «лежат» под местными начальниками. Поэтому, конечно, если мы законодательно дадим возможность им работать в этом режиме – это прорыв. Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо, давайте так поступим. <...> Стенограмма рабочей встречи с Председателем Счётной палаты Сергеем Степашиным доступна по адресу: http://news.kremlin.ru/transcripts/8478

На встрече с начальником Контрольного управления Президента Константином Чуйченко, 10 августа 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Константин Анатольевич, я доклад Ваш получил. По моему поручению Вы проводили вместе с Генпрокуратурой проверку эффективности расходования средств федерального бюджета на некоторые программы по отдельным заболеваниям и по приобретению медицинской техники. Честно говоря, впечатление очень тяжёлое. Я даже полагаю, что это требует принятия кардинальных мер. <...> Вы знаете, это, на мой взгляд, не коррупционная составляющая, а абсолютно циничное, хамское воровство государственных денег. При этом люди, которые это всё устраивают, они просто ни стыда, ни совести не имеют. Понятно, что во время поставок существуют фирмы-посредники. Они должны иметь свою прибыль, но нигде эта прибыль не измеряется сотнями процентов, да ещё и на какой теме – на здравоохранении. Поэтому я не только поручение подпишу – я лично дам указание Генеральному прокурору и руководителю Следственного комитета нашей страны, чтобы все, кто к этому причастен, понёс серьёзное, суровое наказание. Это терпеть больше нельзя. Это то, что вызывает, во-первых, дикую ненависть наших людей и, во-вторых, вызывает или создаёт известный отрицательный авторитет у нашей страны. Когда всем известно, сколько стоит этот прибор, в России он появляется в три раза дороже. Это роняет престиж государства и нашей экономики. С этим мириться нельзя. Здесь нужны системные меры – те, о которых Вы говорите: и по мониторингу цен, и по определению, наверное, уполномоченных посредников, которые будут с самого начала понимать, сколько они имеют права заработать, чтобы этой вакханалии не было в разных субъектах, когда по 200, по 300 процентов зарабатывают. И, наконец, по привлечению к ответственности должностных лиц. Причём имею в виду всех должностных лиц во всех субъектах Федерации. Хочу, чтобы Вы это контролировали до конца: и что сделано нашими коллегами на федеральном уровне для того, чтобы провести качественную поверку ранее принятых решений, и что сделано руководителями субъектов Федерации; кто понёс какую ответственность. Думаю, через несколько месяцев Вы мне подготовьте ещё один доклад о том, что происходит, потому что больше с этим мириться невозможно. Поручение я, конечно, подпишу, но самое главное – сделать так, чтобы эта система бесконтрольной закупки дорогостоящих приборов, медицинских средств, оборудования и других, кстати, технических средств (речь идёт не только о закупках по системе здравоохранения) была разрушена. <...> Стенограмма рабочей встречи с помощником Президента – начальником Контрольного управления Президента Константином Чуйченко доступна по адресу: http://news.kremlin.ru/transcripts/8614

На совещании по проекту нового закона о милиции 6 августа 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги! Как мы с вами и договаривались, мы второй раз собрались для обсуждения законопроекта о милиции: 2 июля мы рассматривали его концепцию, основные положения. Я поручил Правительству и, соответственно, Министру внутренних дел разработать его новую редакцию до 1 декабря. Эта задача выполнена уже сейчас. Сегодня нам нужно определиться со степенью готовности законопроекта для того, чтобы он начал обсуждаться в обществе и впоследствии я мог его внести в Государственную Думу с учётом тех предложений, которые будут сделаны нашими гражданами, мнения экспертного сообщества и, конечно, нашего с вами обсуждения. Хотел бы ещё раз подчеркнуть то, что и так очевидно. Милиция – чрезвычайно важный институт для нашего общества, и чёткие законодательные рамки её деятельности нужны не только для защиты прав и интересов наших граждан, но и для создания нормальных условий работы самой милиции. Конкретизировав её права и обязанности, а также избавив её от несвойственных функций, мы тем самым можем сконцентрировать усилия милиции на выполнении её основной задачи – обеспечении правопорядка. В этом контексте законопроект должен качественно отличаться от действующей редакции закона о милиции. Первое, на что я уже обращал внимание, заключается в том, что должны быть подробным образом определены нормы, которые обеспечивают общественный контроль за деятельностью Министерства внутренних дел и его должностных лиц. Такие нормы в том законопроекте, который сегодня у нас имеется, есть. Давайте их ещё раз более внимательно проанализируем. Второе. В целях уточнения обязанностей милиции в законе должен содержаться их чёткий и подробный перечень. В него нужно включить и те обязанности, которые сотрудники Министерства внутренних дел осуществляют в соответствии с другими правовыми актами. Иными словами, в этом законе должен быть всеобъемлющий перечень таких обязанностей, а изменения в этот перечень (и это, на мой взгляд, ключевая вещь!) должны осуществляться только через процедуру изменения самого закона. Не должно быть таких обязанностей милиции, которые не указаны в законе, но вытекают из других законов или из подзаконных актов. Такой подход гарантирует не только правовой порядок, но и удобство для обычных граждан, которые должны чётко представлять себе полномочия милиции: что милиция может делать, а чего она делать не должна. Для этого достаточно будет заглянуть в один закон, а не перелопачивать целый нормативный массив. Третья задача – это максимальная конкретизация прав милиции. Надо избавиться от таких формулировок, которые не имеют чёткого содержания, которые размыты. Они создают в законодательстве пробелы, которыми впоследствии пользуются для достижения личных целей, то есть применяют закон произвольно, без должной процедуры или в нарушение существующих других правил, что, соответственно, влечёт ограничения прав и свобод граждан. Кроме того, на законодательном уровне необходимо утвердить порядок применения милицией различных мер принуждения. Это то, что вызывает очень острую реакцию в обществе, и то, что должно быть очень чётко регламентировано, очень чётко. В проекте достаточно подробно на сегодняшний день регламентированы полномочия милиции при задержании, проникновении в помещение, на территории, детализированы полномочия, касающиеся применения оружия, специальных средств и физической силы. Это крайне важные положения, и они впервые регламентируются законом. Мы договорились, что такие нормы будут изложены в отдельных главах законопроекта. Четвёртое – то, о чём в последнее время мы много говорим и то, на что повышенное внимание обращает само Министерство. Особое место в законопроекте уделено вопросам проверки сотрудников милиции на профессиональную пригодность, включая возможности тестирования. К личным качествам сотрудников милиции должны предъявляться самые жёсткие требования. Это на сегодняшний день понятно всем. Принципиально важно, чтобы лица, которые имеют наркотическую или алкогольную зависимость, психически неуравновешенные люди не имели никаких шансов попасть на работу в органы внутренних дел. На каждого сотрудника также возлагается обязанность декларировать сведения о своих доходах и доходах, соответственно, супруга, детей, сведения об имуществе, которое принадлежит ему на праве собственности. Надо подумать и над системой экзаменов для сотрудников милиции на знание нормативных актов, естественно, на доскональное знание Конституции. Это тоже одна из тем, которая потребует отдельной регламентации в законопроекте. Пятое. Уточняя обязанности милиции, нужно освободить её от несвойственных функций. Этот вопрос не простой, потому что он упирается в деньги, но очевидно, что с целым рядом нынешних обязанностей милиции вполне могут справиться другие государственные структуры. Мы обсуждали эти вопросы, и сегодня ещё раз к ним вернёмся. По всей вероятности, по мере возможности мы такие несвойственные функции должны будем передавать другим органам исполнительной власти. Это не значит, что это произойдёт одномоментно, на это может потребоваться какое-то время, соответственно, это время можно использовать и для накопления финансовых ресурсов, и для создания организационных предпосылок, но делать это нужно. Наконец, ещё один крайне важный момент. В ближайшее время – хотел бы, чтобы это было сделано завтра, – законопроект будет представлен обществу. Обсуждение этого законопроекта будет проходить в течение достаточного срока, я бы предложил, скажем, до середины сентября, на специально созданной для этого сетевой площадке www.zakonoproekt2010.ru. Естественно, что его можно обсуждать и в других средах, но это будет специальная, отдельно созданная для этого сетевая площадка. Хотел бы подчеркнуть, что это очень ответственный, важный этап. Мы впервые выносим на столь широкое обсуждение проект закона, который затрагивает интересы любого гражданина, потому что с милицией сталкиваются все. У нас есть другие важные структуры, силовые структуры, но именно милиция находится на переднем крае работы, работы с нашими гражданами. Если эксперимент по обсуждению закона получится успешным, надеюсь, что так и будет, то мы сможем использовать его и для обсуждения других значимых для общества и граждан законов. У нас иногда проекты законов публикуются, в основном на сайтах ведомств, и после этого организуется их обсуждение в профессиональных сообществах, но это несколько иное. Специально организованного обсуждения с рекомендациями, правилами у нас не было никогда. В советский период такие попытки предпринимались, но они в значительной мере носили заорганизованный характер. Сейчас всё готово для того, чтобы запустить этот процесс. Системной работой с откликами, предложениями, которые будут поступать, будет заниматься организационный комитет по подготовке проекта закона и экспертный совет МВД по вопросам нормотворчества. Естественно, что и другие экспертные сообщества могут принять в этом участие, другие органы государственного управления, Администрация Президента, в общем, все, кто пожелает. Рассчитываю на конструктивную дискуссию, и дискуссия эта должна быть не общей, а абсолютно конкретной, посвящённой отдельным разделам, главам, параграфам и соответствующим статьям закона с предложениями по совершенствованию самого законопроекта, с предложениями по формулировкам, которые в этом законопроекте будут содержаться. Мы их самым внимательным образом изучим. Это не значит, что все формулировки будут поддержаны, концепция закона должна сохраниться, но важные уточняющие положения обязательно должны быть приняты во внимание. По завершении такого обсуждения будут проанализированы комментарии, которые поступят на сайт, и доклад об этом также будет опубликован, и сам доклад может также быть предметом для дальнейшего обсуждения, потому как это отражает мнение общества, состояние того, что называется социумом, заинтересованность людей в работе милиции. Наконец, какие-то предложения, например, к которым мы сейчас организационно или финансово не готовы, но которые нам покажутся разумными, мы можем просто использовать в дальнейшем, в будущем, и это абсолютно нормально. Наконец, самое последнее. Вещь скорее внешняя, но, на мой взгляд, важная. Ещё со времён Октябрьской революции органы правопорядка в нашей стране стали именоваться милицией. Тем самым подчёркивался их народный или, как принято было говорить, рабоче-крестьянский характер, имея в виду, что это, по сути, дружинники в погонах. Но нам нужны профессиональные люди, нам нужны сотрудники, которые работают эффективно, честно, слаженно. Поэтому, на мой взгляд, пришла пора вернуть милиции её прежнее наименование и именовать в дальнейшем наши органы правопорядка полицией. Предлагаю обсудить и этот вопрос, а сейчас пройтись по всем положениям. <...> Стенограмма начала совещания по проекту нового закона о милиции доступна по адресу: http://news.kremlin.ru/transcripts/8588

На заседании Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики, 27 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: У нас в стране есть уже и успешно реализованные венчурные инвестпроекты. И конечно, неплохо бы, чтобы они стали примерами, историями такими. Но надо понимать, что такой бизнес, как венчурный бизнес, никогда не будет гарантирован от ошибок. Ошибки встречаются даже в крупном бизнесе, даже в деятельности, страшно сказать, нефтяных и газовых компаний. Некоторые из них даже разоряются, на удивление. Но уж если говорить о бизнесе в сфере инноваций, если говорить о венчурном финансировании, то там понимаем, какой процент брака. Главное, чтобы этот брак правильным образом оценивался государством, потому что все наши проверочные механизмы исходят из того, что если результат не достигнут, хотя бы бумажный, то в этом случае это основание для преследования – налогового, а иногда даже уголовного. Но в этом случае у нас никогда никакого венчурного финансирования не появится, потому что каждый раз будут заходить граждане, которые будут требовать отчёта, и, если результат отрицательный, будут проблемы. Поэтому нам нужно изменить здесь законодательство. Желательно, правда, это сделать таким образом, чтобы под эту тему всевозможные жулики не устремились, потому что это тоже возможно, и тогда у нас будут только отрицательные результаты, которые в науке, в общем, вполне возможны, – и никаких достижений. Как отбалансировать этот механизм, это уже дело законодателей и Правительства. Поэтому я поручаю Правительству подумать на эту тему.

Д.МЕДВЕДЕВ: Аномальная жара привела к трагедиям сразу в нескольких регионах России. Они оказались в огне. Стихийное бедствие, причём огромного масштаба, обрушилось на Рязанскую, Московскую, Нижегородскую, Владимирскую, Воронежскую области, Республику Мордовия, на другие наши территории. Сегодня пожар бушует в четырнадцати регионах нашей страны, огромные площади охвачены огнём. Министерство по чрезвычайным ситуациям вместе с другими нашими структурами предпринимает все меры, которые только возможны, для того чтобы локализовать пожар и, самое главное, спасти людей. Мною даны указания Министерству обороны, другим силовым структурам, чтобы они подключились к этой работе. Мы сегодня должны использовать все имеющиеся у нас возможности, чтобы противостоять стихии. А это очень непросто. Ситуация по-прежнему остаётся очень тяжёлой, жара не спадает, прогнозы трудные, и поэтому опасность возникновения новых крупных пожаров не уменьшается. Сегодня я подписал указ об объявлении чрезвычайной ситуации в ряде регионов нашей страны, которые наиболее страдают от огня. Но многое зависит от нашего с вами поведения. В городе тяжело, душно, очень жарко, хочется поехать за город, на природу. И вот здесь нужно быть очень внимательными и осторожными, помнить, что любая брошенная спичка может привести к непоправимой беде. И это не банальность, это так и есть. Наша главная задача сегодня – помочь пострадавшим как можно скорее вернуться к нормальной жизни. Ведь более двух тысяч наших с вами граждан остались без крова. Среди них много детей, много стариков, больных людей. У многих семей вообще не осталось ничего – всё уничтожил огонь. Это огромная трагедия. Государство, безусловно, понимает свою ответственность. Мною были даны указания Правительству, властям регионов о выделении средств каждому пострадавшему. И такие средства уже начали выделяться. Я вчера разговаривал с главами субъектов Федерации, они мне доложили о том, что сделано, как деньги идут уже. Вопрос восстановления жилья – и это, может быть, самая сложная тема, – но мы должны построить новые дома для всех, кто остался без крыши над головой. И сделать это нужно до наступления холодов. Такие решения также приняты, средства для этого предусмотрены. Но действовать нужно крайне быстро. Поэтому существующие бюрократические сроки будут мною сокращены. Я определю конкретных подрядчиков, которые незамедлительно, без тендеров, без конкурсов начнут свою работу. В этой ситуации это оправдано. Власти выполнят свои обязательства. Но это не значит, что все мы, граждане Российской Федерации, должны остаться в стороне от общей беды. Люди уже объединяются, чтобы помочь тем, кто в секунду потерял всё. Так делают во всём мире. Люди приходят на помощь друг другу, объединяются, чтобы совместно бороться с огнём, помогают семьям, которые остались без крова, остались без всего. Давайте поможем тем, кто попал в беду.

Рабочая встреча с Министром юстиции Александром Коноваловым 28 июля 2010 года. Д.МЕДВЕДЕВ: Александр Владимирович, давайте вернёмся к заседанию президиума Госсовета, который мы проводили в Вологде и где говорили об уголовно-исполнительной политике, где обсуждались разные вопросы, включая вопросы более частого использования в нашей стране наказания, не связанного с лишением свободы, а также новых видов наказаний. Там давался целый ряд поручений. Доложите, что сделано, что ещё не сделано. А.КОНОВАЛОВ: Во-первых, разработана и практически проходит сейчас последние этапы согласования концепция многолетних изменений, многолетнего развития пенитенциарной службы в Российской Федерации. Она предполагает в том числе и переход на новые виды наказания с существенным креном в сторону так называемых альтернативных мер наказания, то есть не связанных с изоляцией от общества. Она предполагает раздельное содержание: особо опасный спецконтингент – рецидивистов, по-настоящему закоренелых преступников, – в тюрьмах, а людей, которые совершили менее опасные для общества деяния, – в так называемых колониях-поселениях. Кстати, уже сейчас мы приступили к такой сепарации спецконтингента и впервые за много десятилетий истории нашего государства сейчас последовательно проводим принцип разделения людей, которые впервые осуждены к лишению свободы, от тех, кто уже многократно нарушал закон. Такая работа по сепарации спецконтингента была проведена в течение прошедшего года, и сейчас практически 80 процентов осуждённых разделены друг от друга, имею в виду, в 80 процентах мест лишения свободы эта работа завершена. Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо. Мы с Вами понимаем, конечно, это трудная система. Она формировалась под влиянием разных исторических факторов и в дореволюционный период, и в советский период, но мы знаем, насколько она была жёсткой даже по отношению к тем, кто, наверное, не заслуживал такого жёсткого отношения и отбывал наказание, не говоря уже об огромном количестве людей, которые находились там без вины. Почему я об этом вспоминаю? Потому что, к сожалению, наследие в этом плане очень тяжёлое. И ещё нужно будет предпринять много усилий для того, чтобы наша пенитенциарная система, система исполнения наказаний стала современной, эффективной, мотивирующей к тому, чтобы не совершать преступлений, карающей, естественно, потому что цель наказания в том числе и в этом, но в то же время основанная на современных принципах, основанная на Конституции, на правильном отношении к базовым правам и свободам человека. Поэтому эту работу нам придется продолжить. Что же касается создания стимулов для следствия не обращаться всякий раз за санкцией об аресте, когда это не требуется, то здесь нужно подумать, как это всё-таки сделать. Потому что мы приняли решение по экономическим преступлениям, но есть масса других не тяжких преступлений, где точно никакого резона отправлять человека за решётку нет. Его там только испортят или он, извините, заболеет чем-нибудь. Поэтому об этом тоже нужно думать. По всей вероятности, это должны быть какие-то новые подходы к уголовно-процессуальному законодательству. Думаю, что если бы Министерство юстиции этим вопросом занялось, то был бы толк. А.КОНОВАЛОВ: Дмитрий Анатольевич, во-первых, Вы уже заложили ряд важных основ на будущее, например, в части избрания альтернативных мер пресечения. В начале этого года был принят закон, который существенным образом расширяет возможности по применению залога. Это то, чем живут, по сути, правовые системы всех зарубежных стран. Это наиболее распространённый и применяемый вид меры пресечения. Д.МЕДВЕДЕВ: А суды сейчас более активно используют залог? Есть информация? А.КОНОВАЛОВ: Думаю, что существенного сдвига пока не произошло, но это вопрос времени, наверное, времени на раскачку. Самое главное, что есть очень серьёзное расширение возможностей. Позволю себе Вам напомнить, что мы сейчас разрешаем, законодательство позволяет обращаться с ходатайством об избрании залога любому лицу, необязательно родственнику или адвокату. Д.МЕДВЕДЕВ: Да, я помню. Мы это специально обсуждали, чтобы залог принимался от имени любого третьего лица.

На встрече представителями органов государственной власти по вопросам современного состояния судебной системы 19 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Системные меры нужны для рационального распределения полномочий между видами судов и уровнями судебной системы. Необходимо – и мы об этом договаривались с коллегами во время предыдущих встреч – совершенствовать систему внесудебного и досудебного порядка урегулирования споров: прежде всего, конечно, гражданских, коммерческих, семейных, трудовых. Такие возможности даёт закон об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника, так называемой процедуре медиации. Институт медиации впервые вводится в нашей стране и направлен на формирование новой культуры разрешения споров. Снижение нагрузки на суды станет возможным, если будут укреплены специальные процедуры и, конечно, институты досудебного и внесудебного урегулирования административных споров. Такие процедуры должны быть простыми, понятными и открытыми для заявителей. Споров таких у нас предостаточно. А.ИВАНОВ: Важным направлением развития досудебного регулирования я считаю эксперимент по судебному посредничеству, который мы предлагаем ввести в наших судах, поскольку тот закон, который принят, носит характер внесудебного посредничества, регулирует внесудебное посредничество. Наша же идея состоит в том, чтобы провести в виде эксперимента судебное посредничество при помощи сотрудника аппарата суда, который занимается, например, обобщением судебной практики и не ведёт конкретных дел, с тем чтобы помочь сторонам понять практику суда и прийти к выводу о том, может быть, им стоит договориться без обращения в суд. Потому что очень часто люди идут в суд просто потому, что не знают практики конкретного суда. Если эта практика им будет разъяснена, то, возможно, они придут к мировому соглашению. Во многих странах такая система судебного посредничества функционирует. Но у нас, конечно, особенности есть, и национальный менталитет будет вызывать различные подозрения в беспристрастности таких судебных посредников. Но именно поэтому мы предлагаем это провести в виде эксперимента, посмотреть, как это будет работать. Д.МЕДВЕДЕВ: По судебному посредничеству. Давайте посмотрим, как, что можно сделать в экспериментальном плане.

На встрече представителями органов государственной власти по вопросам современного состояния судебной системы 19 июля 2010 года А.ИВАНОВ: Мне бы хотелось остановиться на таком вопросе, как суд по интеллектуальным правам. Мы подготовили законопроект, который предполагает сосредоточение всех споров по интеллектуальным правам, которые идут в нашей судебной системе, в едином специализированном суде. Сокращение инстанционности в рамках этого суда и привлечение для рассмотрения в ходе заседаний так называемых технических специалистов, поскольку привлечь их в качестве судей невозможно в силу Конституции, которая предполагает, что у судьи должно быть юридическое образование. Но технические специалисты наподобие тех, которые, например, в Патентном суде Германии являются судьями, вполне могли бы находиться в штате суда по основным направлениям техники. И тогда можно было бы сосредоточить эти дела в одном суде и обжаловать их только в одну инстанцию. Д.МЕДВЕДЕВ: Я хотел бы детализировать, всё-таки где этот суд должен быть расположен? Кто имеет право? А.ИВАНОВ: Видимо, в Москве. Д.МЕДВЕДЕВ: Отдельный суд, вне судебной системы? А.ИВАНОВ: Нет, в рамках нашей судебной системы. Д.МЕДВЕДЕВ: В рамках арбитражных судов? А.ИВАНОВ: Да, в рамках нашей судебной системы. Д.МЕДВЕДЕВ: Я хотел бы в целом поддержать то, что было сказано. Потому что здесь, очевидно, у нас есть проблемы: по интеллектуальной собственности, по процедуре защиты и в силу того, что всё-таки мы не очень хорошо были готовы к тому, чтобы полноценным образом рассматривать такого рода споры. Признаемся откровенно, в советский период их доля была ничтожной, как и охрана интеллектуальной собственности была, мягко говоря, несовершенной. Мы потом «вывалились» уже в западные стандарты охраны, создали современное гражданское законодательство, посвящённое интеллектуальной собственности, но защита, конечно, это наше уязвимое место. И когда нам делают какие-то замечания или вопросы задают, трудно что-то отвечать. Я недавно на эту тему имел короткую дискуссию, когда посещал Кремниевую долину в Америке. Там как раз живут наши умники разные, которые говорят, что им трудно защищаться в России по таким вопросам. Но дело не в них, а скорее в наших собственных изобретателях, авторах, которые должны иметь современную систему защиты, не говоря уже про такие «мелочи», как вступление Российской Федерации во Всемирную торговую организацию. Надеюсь, что всё, что прозвучало, будет самым внимательным образом проанализировано и Администрацией Президента, и Правительством.

На встрече представителями органов государственной власти по вопросам современного состояния судебной системы 19 июля 2010 года А.ИВАНОВ: Помимо материальных вопросов мне бы хотелось ещё остановиться и на том, что связано с подачей исковых заявлений через интернет. Это очень важная и очень современная технология, но мы должны понимать, ради чего мы всё это делаем. Перспектива здесь одна – это безбумажные судебные технологии, переход к ведению электронного судебного дела, чтобы избавить суды от бумаг. Но реализация этой идеи, которая, я считаю, соответствует общецивилизационному направлению развития судебной системы, предполагает ведение дел через адвокатов. Думаю, что сейчас пришла пора вернуться к этому вопросу, который когда-то был разрешён Конституционным Судом. Но он был разрешён только применительно к положениям АПК и не затрагивал этого вопроса в целом. То есть, как я понимаю, Конституционный Суд в принципе не отвергает возможность введения адвокатской монополии, но просто она должна быть введена сразу во все судебные учреждения и на одинаковых условиях. Если это будет, то в принципе, как мне кажется, это будет важным условием для перехода к безбумажным судебным технологиям. Без этого, боюсь, нам невозможно будет эти технологии внедрить, поскольку, к сожалению, трудно ожидать от граждан в ближайшем и обозримом будущем готовность общаться через интернет с судом. И самое главное, невозможно удостоверить личность обращающегося, что, конечно, крайне важное условие. Считаю важным направлением трансляцию судебных заседаний онлайн, мне кажется, что высшие суды могли бы перейти к ней. Мы, правда, пока не онлайн транслируем, а в записи эти заседания, что связано с ремонтом зала заседаний президиума, который пока в нынешнем виде не позволяет онлайн транслировать заседания. Но в принципе я считаю, что это важный элемент открытости судебных заседаний. И насколько мне известно, это вызывает довольно бурное обсуждение и у научной общественности, и студенты смотрят эти заседания, имеют возможность посмотреть, как реально вершится процесс в одном из судов. Д.МЕДВЕДЕВ: Трансляция судебных заседаний – хорошая тема. На самом деле, я считаю, здесь должно быть так: если наши уважаемые суды готовы к тому, чтобы открытые судебные заседания, судебные процессы транслировать вживую, размещать их в онлайне, – это очень хорошо. Я обратился когда-то к нашим коллегам из Государственной Думы, из Совета Федерации – они приоткрыли тайны своей работы, и сейчас вся заинтересованная публика может следить за тем, как у нас это происходит. Мне кажется, это и наших депутатов, и членов Совета Федерации дисциплинирует. В известной степени это скажется и на деятельности суда. Мне кажется, это было бы полезно. Но здесь мне не хотелось бы давать каких-то рекомендаций. Вы сами должны подготовиться к этому, но вообще-то я думаю, это было бы по открытым процессам вполне интересно, особенно в том, что касается  деятельности высших судов.

Рабочая встреча с Уполномоченным при Президенте России по правам ребёнка Павлом Астаховым 16 июля 2010 года. Д.МЕДВЕДЕВ: Павел Алексеевич, у нас лето, разгар отпусков, естественно, все отдыхают, и дети отдыхают. Но есть и проблемы, подчас случаются просто трагедии, как произошла несколько дней назад в Краснодарском крае. Как, по-Вашему, сейчас устроен отдых детей с точки зрения соблюдения законодательства? Я не так давно совещание проводил на эту тему, приглашал и Правительство, и работников детских учреждений летнего отдыха, кое-какие поручения были даны. Тем не менее ситуация достаточно серьёзная, нужно её на контроле держать как по линии правительственных структур, в том числе по линии Роспотребнадзора, который следит за общим соблюдением ряда санитарно-эпидемиологических требований, так и по другим направлениям, включая правоохранительные. И Вам как моему помощнику по этим вопросам тоже нужно внимательно за ситуацией следить. Как, на Ваш взгляд, обстоят дела? П.АСТАХОВ: Я готов отчитаться, Дмитрий Анатольевич. Мало того, я подготовил доклад, который Вам передам в конце встречи, потому что вопрос организации детского оздоровительного летнего отдыха, чтобы он действительно стал оздоровительным, это очень серьёзный вопрос. И предвидя то, что у нас могут быть проблемы, я первое совещание с уполномоченными провел ещё в апреле. К сожалению, их на тот момент было всего 36 в наших регионах, но там, где они были, они вместе с Роспотребнадзором начали проверки и готовились заранее к этому. И уже в середине мая мы с главным санитарным врачом России совместно провели селекторное совещание. И Ваши поручения, которые Вы отдали 8 июня, честно Вам скажу, я везде на них ссылался и грозил тем, что «если вы не будете исполнять поручение Президента, то сами понимаете, что за это будет». Что касается законодательной базы и нормативной базы, то у нас сегодня достаточно норм и стандартов, которые в идеальной ситуации если бы соблюдались, то мы не потеряли бы погибшими 21 ребёнка. Д.МЕДВЕДЕВ: Идеально у нас ничего не соблюдается, да и вообще идеальное – трудная вещь. 21 человек уже погиб? П.АСТАХОВ: Да, 16 человек утонули, включая пятерых детей на Ейской косе. Я выезжал по этим случаям, например в саратовский лагерь «Чистые ключи», где ребёнок вообще утонул в бассейне 20 на 10 при глубине 1 метр 30. Трое сопровождающих, которые стояли над ним: одна писала эсэмэски, другой курил, третья загорала. Потом случай на Ейской косе. И везде этот самый пресловутый человеческий фактор, к сожалению. На самом деле есть системные проблемы, и я постарался Вам их изложить. Д.МЕДВЕДЕВ: Назовите несколько. П.АСТАХОВ: Прежде всего разрушена система профессиональной подготовки кадров. Она разрушена. То есть там, где её сохранили, например лагерь «Орлёнок», который до сих проводит семинары, тренинги, курсы, принимает зачёты и экзамены у тех, кто будет потом работать воспитателями, там и ситуация другая. Но появились частные лагеря. В принципе, это неплохо, особенно когда устраивается тендер. В общем, мне кажется, не имеет значения: общественные, частные, государственные, муниципальные. Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно. П.АСТАХОВ: Чем больше форм, тем лучше. Но в частных лагерях иногда такая закрытость, что мы не имеем возможности вообще понять, что за кадры там работают. И что бы я хотел выделить? Министерство образования, на мой взгляд, должно разработать единые инструкции, потому что у каждого вожатого, воспитателя, педагога, директора должна быть должностная инструкция. Д.МЕДВЕДЕВ: Павел Алексеевич, мы с Вами юристы. Я не очень понимаю, что такое частный лагерь. Вопрос ведь в его правовой форме. Если он просто принадлежит каким-то юридическим лицам или физическим лицам, то на него всё равно должны распространяться, насколько я понимаю, общие правила регулирования в части, касающейся организации летнего отдыха детей, а иначе это не частный лагерь, а какая-то богадельня совершенно непонятного назначения. П.АСТАХОВ: Вы совершенно правы, Дмитрий Анатольевич. Другой вопрос, скажем, что основное понятие вообще, что такое отдых, сформулировано в законе об основных гарантиях ребёнка в Российской Федерации, и, в общем, от него отступать не надо. Это система мероприятий, которая направлена на оздоровление ребёнка, развитие творческого потенциала, занятия физкультурой и спортом и так далее. Д.МЕДВЕДЕВ: Вы мне всё-таки скажите, эти лагеря в какой форме существуют? Это что? П.АСТАХОВ: В основном это ООО. Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это всё-таки по сути коммерческие организации – общества с ограниченной ответственностью. П.АСТАХОВ: Да. Саратовский лагерь «Чистый ключ», где погиб ребёнок, это ООО, которое занимается какими-то железобетонными изделиями, а не организацией детского отдыха. Д.МЕДВЕДЕВ: На мой взгляд, это недопустимо. П.АСТАХОВ: Да, там решается вопрос, и по моей настоятельной рекомендации вообще решается вопрос с возможностью хотя бы выкупа, потому что люди, которые держат у себя этот объект, не занимались организацией детского отдыха и впервые решили открыть его для детей. Д.МЕДВЕДЕВ: В любом случае, как мне представляется, это всё-таки должна быть форма, соответствующая смыслу такого рода услуг. Я не знаю, что это может быть: это может быть учреждение, кстати сказать, негосударственное учреждение, может быть какая-то форма общественного объединения. Но если это в форме общества с ограниченной ответственностью существует, я не знаю, насколько возможно приспособить эту юридическую форму к тем видам детских оздоровительных услуг, которые там должны оказываться. П.АСТАХОВ: При этом, Дмитрий Анатольевич, тот же лагерь «Азов», где случилась трагедия. Она случилась не в лагере. Сам лагерь – это тоже ООО, но там другая картина, там как раз уровень очень серьёзный. В общем, это не лагерь, а пансионат, который принимает детей, но там есть и подготовленные воспитатели, там прекрасный пляж. И в общем странно в этой связи выглядит поездка в опасное место московской делегации с детьми, где детей просто подвергли опасности и фактически погубили семь человек. В этой связи я хотел Вас просить, потому что на фоне этой трагедии... Конечно, когда мы разбирались, это было очень тяжело: когда встречали родителей, которые приехали забирать ребёнка, а им выдают тело ребёнка, это не пересказать. При этом, конечно, за этим безобразием, за попустительством, за безответственностью руководителя, который разрешил купаться в запрещённом месте, есть, конечно, место и, что называется, такому простому человеческому подвигу, который, мне кажется, должен быть оценён. Тот физрук Морозов, который спас троих детей и сам погиб, он даже не был ответственным за этих детей, то есть он просто поехал с ними. Мама, которая спасла двоих детей, но не смогла спасти свою дочь. Д.МЕДВЕДЕВ: Я получил Вашу бумагу, Павел Алексеевич, и уже дал поручение. Конечно, люди, которые помогали спасать детей – один из них погиб, – достойны уважения. П.АСТАХОВ: Что касается системных вопросов, то здесь, мне кажется, мы не использовали очень много возможностей страхования. Мне кажется, страхование детей, которые отправляются на детский летний отдых, – это вполне естественная современная вещь, которая может быть использована. Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, какое у меня есть предложение и в связи с этим печальным случаем, и с другими происшествиями. Надо провести тотальную ревизию того, что у нас существует, с участием Контрольного управления Президента, Генеральной прокуратуры, при Вашем участии, естественно, и подготовить набор предложений по приведению этой нормативной базы в соответствие с современными требованиями. Потому что, допустим, то, что эти частные лагеря существуют в различных правовых формах, я думаю, не очень правильно. Конечно, они могут организовываться как коммерческие организации, потому что за это платят деньги, а они, выражаясь юридическим языком, оказывают оздоровительные, образовательные, воспитательные услуги. П.АСТАХОВ: При этом у нас есть госстандарт услуг. Д.МЕДВЕДЕВ: Да, но нужно смотреть, чтобы они полностью выполнялись. А этого, судя по тому, что Вы говорите, нет. И потом, как мне представляется, очень важно, чтобы ещё и местные власти за этим следили. П.АСТАХОВ: Совершенно верно. Д.МЕДВЕДЕВ: Даже тот печальный случай, который произошёл здесь, в Краснодарском крае. Надо разобраться. Понятно, что за это отвечает школа, отвечают лица, которые организовывали выезд детей и принимали решение о том, где им купаться и так далее, но можно посмотреть, как такие вопросы регулируют местные власти. Я в этом смысле обращаюсь и к руководству Краснодарского края – надо сделать всё от них зависящее, иначе они вместе с другими будут отвечать за это. П.АСТАХОВ: Мы собирали в Краснодарском крае всех, я лично проводил совещание всех глав муниципалитетов, и указали на то, что места, где находятся лагеря, – это места их ответственности на местности, плюс ко всему на морском побережье (480 километров) должно быть везде обозначено и стоять вывески «Купаться запрещено» или, наоборот, «Пляж». На них полностью лежит ответственность за эти места. Д.МЕДВЕДЕВ: Абсолютно верно. Это вопрос их ответственности, это вопрос регулирования на местном уровне. Да, конечно, окончательное решение принимают педагоги и воспитатели, которые отвечают за детей, но обустройство, разрешение, допустим, тех или иных видов отдыха или, наоборот, их запрещение – это ответственность не школ, это ответственность местных властей. Они должны за это взяться. П.АСТАХОВ: Совершенно верно. Д.МЕДВЕДЕВ: Всё это нужно объединить, подготовить мне окончательный доклад и представить.

На заседании Совета законодателей 14 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ:Я посмотрел материалы, которые татарские коллеги подготовили. Тут есть полезные вещи – например, как поступить в случае вымогательства или провокации взятки. Вполне неплохие рекомендации для обычных людей: «Внимательно выслушать и точно запомнить поставленные вам условия, размеры сумм, наименование товаров и характер услуг, сроки и способы передачи. Следует вести себя крайне осторожно, вежливо, без заискивания, не допуская опрометчивых высказываний, которые могли бы трактоваться либо как готовность, либо как категорический отказ дать взятку или совершить коммерческий подкуп. Постарайтесь перенести вопрос о времени и месте передачи взятки до следующей встречи с чиновником, предложив для этой встречи хорошо знакомое вам место, но не переусердствуйте в своём настаивании. Поинтересуйтесь о гарантиях решения вашего вопроса в случае вашего согласия дать взятку или совершить коммерческий подкуп». Для тех, кто не знает: коммерческий подкуп – это то же самое, но только в отношении иного субъектного состава. «Не берите инициативу в разговоре на себя – больше слушайте, позволяйте взяткополучателю выговориться, сообщить вам как можно больше информации». Полезное руководство. Главное, чтобы им не пользовались в других целях.

На заседании Совета законодателей 14 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Два слова только скажу в отношении одной вещи, которую услышал. Вы сказали, что применительно к преступлениям коррупционной направленности не следует использовать условное наказание. Действительно, мера наказания за коррупционные преступления должна быть соразмерной тяжести. Эти преступления в основном относятся к категории тяжких и, действительно, должны сопровождаться реальными мерами наказания, которые способны создавать соответствующую атмосферу, соответствующие стимулы для того, чтобы не совершать таких действий. В то же время мы не заинтересованы в том, чтобы увеличивать общее число заключённых, у нас и так оно запредельное в стране. Это отдельная проблема, не связанная с коррупцией, по которой нужно проводить дополнительные решения. Поэтому помимо реального лишения свободы, которое, конечно, должно применяться в определённых ситуациях за тяжкие коррупционные преступления, нужно вернуться к тем идеям, которые некоторое время назад мы обсуждали, в том числе и на Совете по борьбе с коррупцией. Тут высказывалась идея так называемого кратного штрафа за совершение коррупционного преступления. К ней по-разному относятся, я даже получил доклад на эту тему, о том, что не надо бы это вводить. Но я предлагаю всем присутствующим здесь и, конечно, нашему парламенту – Совету Федерации, Государственной Думе – всё-таки на эту тему поразмышлять. О чём идёт речь? Речь идёт о том, чтобы подвергать лицо, которое совершило коррупционное преступление, штрафу, в размере кратном, допустим, размеру взятки. Это может быть довольно суровое наказание, которое будет измеряться миллионами, десятками миллионов, сотнями миллионов рублей и которое потом придётся выплачивать довольно долго, даже если лицо останется на свободе, материально оно пострадает. В общем, это неплохо в такой ситуации. Есть также иные меры наказания, которые должны применяться более активно, такие как исправительные работы, лишение права занимать руководящие должности в различных структурах. Об этом тоже нужно подумать и правоприменителям, и нашему суду – может быть, о том, чтобы более широко использовать ту амплитуду мер наказания, которая существует уже сегодня. Новые идеи, новеллы, в частности кратные штрафы, я просил бы проанализировать Совет Федерации и соответственно наших законодателей тоже подумать на эту тему с точки зрения законодательных инициатив. <…> Что касается превращения части коррупционных преступлений в административные правонарушения, то я бы это не поддержал. Потому что дело ведь вот в чём. Конечно, не за всякие коррупционные факты наступает жёсткая уголовная ответственность. Но сам по себе факт привлечения лица к уголовной ответственности радикально отличается от факта привлечения к административной ответственности. И в этом случае мы получим довольно большое количество людей, которые совершили такого рода проступки, которые не будут иметь судимости. И это, скорее, дестимулирующая вещь. Потому что даже привлечение к уголовной ответственности в форме штрафа создаёт для лица, совершившего такое преступление или какое-либо другое преступление, факт судимости, а это, извините, пятно на всю жизнь. А если это административное правонарушение – это пшик, это никому не интересно. Поэтому даже при наличии небольших, незначительных деяний по своему объёму всё-таки уголовная ответственность в этом смысле является более чёткой, и, видимо, она должна сохраниться. В то же время действительно она должна быть более разнообразной. Вы говорили про конфискацию имущества. Я не уверен, что это современная мера наказания – в качестве отдельной меры наказания она может использоваться. Но, допустим, штрафы, о которых я говорил, – ведь это, по сути, то же самое. При этом вовсе не обязательно отнимать имущество – нужно, чтобы лицо заплатило штраф. И, может быть, это даже проще для государства. Потому что что такое конфискация? Впоследствии на конфискованное имущество должно быть обращено взыскание. Да ещё его продай и из него получи соответствующие деньги для того, чтобы возместить какие-то убытки или просто зачислить в доход бюджета. Штраф в этом смысле проще. И уже сам коррупционер, преступник должен определить, откуда ему деньги взять. Пусть ищет, особенно если речь идёт о штрафах, довольно значительных по объёму.

На заседании Совета законодателей 14 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Коррупция, как известно, всегда имеет две стороны. Мало обвинять взяткополучателей, не меньшая вина лежит на взяткодателях. А у нас к их числу, к сожалению, относится очень значительное количество людей, не только тех, кто носит большие взятки чиновникам разного уровня, но и тех, кто совершает соответствующие преступления в бытовой сфере, просто не задумываясь об этом. То, что не делает ни один законопослушный человек в Европе, например, взятка полицейскому, стоящему на дороге с палочкой, у нас, как известно, совершается без тени сомнения, потому что «так принято», «иначе не отвяжешься» и так далее. Это проблема не только юридическая, это проблема ментальная, проблема бытовых привычек, проблема правомерного поведения всех граждан страны.

На совещании посвященном разработке новой редакции закона «О милиции» 6 июля 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги! Мы с вами продолжаем работу по тематике органов внутренних дел, милиции. Мы договаривались, что встретимся, для того чтобы обсудить разработку закона «О милиции», его новую редакцию. И этот закон должен быть абсолютно современным, должен определить правовой статус нашей милиции, соответствующий современной жизни. Сроки, установленные для подготовки закона, ещё не истекли, они истекают в декабре текущего года. Но я хотел бы, чтобы вы мне сегодня доложили, как идёт работа. И вообще, по моим ощущениям, можно было бы и ускориться. Если документ будет готов, то мы его не только сможем обсудить, но и внести для принятия в Государственную Думу. Я знаю, что Министерством образован оргкомитет, в состав которого вошли учёные, эксперты, представители общественных организаций. Разработана концепция законопроекта, ряд его норм. Но это не значит, что мы со всем согласимся, ради этого мы и встретились. И прежде, чем мы приступим к обсуждению, я хотел бы несколько принципиальных моментов обозначить. Во-первых, мы должны законодательно установить, что одним из определяющих критериев в системе оценки эффективности работы милиции должна стать общественная оценка её труда. Милиция – это структура, которая действительно самым тесным образом взаимодействует с нашим гражданским обществом, в большей степени, чем другие правоохранительные структуры, спецслужбы, прокуратура и суд. И поэтому милиции следует регулярно информировать о своей деятельности средства массовой информации, общественные организации, причём делать это не формально, как это подчас происходит, а по существу. Необходимо заняться ещё одной темой, и это должно найти отражение в законе, – сотрудники милиции должны быть грамотными людьми, у них должна быть высокая правовая грамотность, поэтому их знания нужно будет периодически проверять на предмет соответствия их деятельности, знания Конституции, других законов, включая, естественно, уголовные, уголовно-процессуальные, но не ограничиваясь этим. Важно уточнить милицейские полномочия, сократив в законе те приёмы, которые использовались традиционно, то есть значительное число так называемых отсылочных норм. Закон должен иметь прямое действие, он должен соответствовать критериям определённости, ясности, он не должен быть двусмысленным. Нужно исчерпывающим образом определить компетенцию сотрудника милиции; его права и обязанности должны быть максимально конкретны. Нормы, которые не имеют чёткого юридического содержания, но дают возможность сотрудникам МВД произвольно ограничивать права граждан и организаций, должны быть исключены из закона. В документе, который мы с вами разрабатываем, должна быть усилена антикоррупционная направленность. Здесь есть чем заниматься. Следует также предусмотреть исчерпывающий перечень запретов и ограничений. Он должен основываться на установленных уже ограничениях и запретах для государственных гражданских служащих и, естественно, учитывать специфику милицейской деятельности, то есть правоохранительной службы. Мы начнём обсуждать законопроект, когда он будет готов. Естественно, нужно будет собрать предложения к законопроекту от граждан и общественных организаций, организовать его широкое обсуждение, предварительно обнародовав на одном из информационных сайтов, например, на сайте Министерства внутренних дел. Исходя из важности этого законопроекта, я внесу его потом сам. И ещё одна тема. Нужно посвятить значительное место социальным гарантиям для сотрудников МВД. Может быть, для этого нужно будет принять отдельный закон, для того чтобы эти социальные гарантии были не куцые, а полноценные, настоящие.

Рабочая встреча с Министром внутренних дел Рашидом Нургалиевым 1 июля 2010 года. Д.МЕДВЕДЕВ: Рашид Гумарович, я подписал закон об изменении в Уголовный кодекс и в Уголовно-процессуальный кодекс в части, касающейся так называемого рейдерства, то есть незаконного завладения имуществом предприятия, его денежными средствами. Это сложное и очень опасное преступление, потому что оно, по сути, душит нашу экономику. Количество рейдеров за последние годы существенно возросло. И, к сожалению, это преступление, которое включает в себя самые разные элементы, начиная от собственно самого захвата предприятия и заканчивая сговором, в который обычно оказываются вовлечёнными целый ряд лиц. Насколько Министерство внутренних дел и, соответственно, следственное подразделение Министерства внутренних дел готово к тому, чтобы работать по новому закону? Р.НУРГАЛИЕВ: Дмитрий Анатольевич, действительно это очень важный и актуальный закон. И я сразу хочу сказать, он направлен, прежде всего, на защиту корпоративного управления в юридическом лице. И самое главное, что он позволит пресекать рейдерские захваты на самом раннем этапе. Мы, по сути дела, с этим явлением боремся начиная с 2004 года. За это время более 300 уголовных дел направлены в суды. Но суть заключается в том, что раньше мы уже как бы сталкивались с тем, что имуществом уже, по сути дела, преступным путём завладели, а мы только начинаем эту работу проводить. Сейчас изменения, которые внесены в закон, позволяют нам очень серьёзно проводить эту работу в тех вопросах, о которых Вы говорили. Прежде всего, это статья 170 со значком 1. Это самая распространённая в Российской Федерации форма рейдерства. Это регистрация ложных сведений в так называемый Единый государственный реестр юридических лиц. Это позволяло в свое время, до принятия этого Закона, рейдерам на псевдозаконных основаниях претендовать на собственность. Теперь лица, которые будут представлять в налоговую инспекцию такие ложные сведения, будут привлекаться к уголовной ответственности. Этой же статьёй также предусмотрено наказание за внесение ложных сведений в реестр ценных бумаг, реестр акционеров, и это тоже серьёзный такой способ распространения преступной деятельности, как захват акционерных обществ. Предусмотрено этой статьёй до двух лет лишения свободы. Часть 3 статьи 185 – это четыре новые статьи, которые впервые вносятся в Уголовный кодекс, они сегодня уже апробированы во многих странах мира, европейских в том числе, и они, конечно же, очень эффективно работают. Часть 3 статьи 185 со значком 2 предназначена непосредственно для профессиональных участников рынка ценных бумаг, и здесь, конечно, в поле зрения – регистраторы, депозитарии, которые пособничают так называемым рейдерам и вносят недостоверную информацию. Здесь также предусмотрена в новом уже законе уголовная ответственность до двух лет лишения свободы. Третье направление, которое тоже позволяет нам более серьёзно сегодня смотреть на эту проблему, – это статья 285 со значком 3. Это как раз относится к недобросовестным должностным лицам, прежде всего это налоговые инспекции, это так называемые регистрационные службы. И здесь тоже мера ответственности предусматривает до двух лет лишения свободы. Есть одна новелла, которая очень широко сегодня будет тоже применяться, – это статья 185 со значком 5. Она как раз распространена на многие формы, связанные с фальсификацией. И вот в этом аспекте здесь ещё есть и часть первая, которая будет предусматривать до двух лет лишения свободы, и часть вторая будет предусматривать до пяти лет лишения свободы, когда эти противоправные действия были совершены непосредственно в состоянии принуждения или насильственных действий. Мы считаем, что данные изменения существенно продвинут работу именно выявления, предупреждения и пресечения данных преступлений и позволят эффективно работать. Учитывая то, что эти все четыре статьи относятся по подследствию к Следственному комитету при прокуратуре, то мы и оперативную часть здесь дорабатывать будем вместе, и будем эти задачи решать. Полагаю, что это позволит нам серьёзным образом изменить положение непосредственно в этом секторе преступлений. Д.МЕДВЕДЕВ: Рашид Гумарович, впервые у нас действительно будет осуществляться привлечение к ответственности лиц, которые раньше несли такую ответственность либо в административном, либо в гражданско-правовом порядке. Теперь эти действия являются преступлением – как говорят юристы, они криминализованы. Это существенно, действительно, скажется не только на работе правоохранительных органов, но теперь практически каждое лицо, которое занимается корпоративной деятельностью, должно понимать, что при возникновении определённых обстоятельств такого рода действия могут рассматриваться сквозь призму рейдерства, которое наказывается в уголовно-правовом порядке. Я имею в виду и, казалось бы, такие обычные процедуры, как общее собрание акционеров, ведение реестра, осуществление передаточных поручений и регистрация изменений по акциям, иным ценным бумагам. То есть всё это теперь является объектом регулирования не только гражданского права, но и права уголовного. Поэтому, во-первых, это, конечно, должно сказаться на корпоративной культуре. Это первое. Второе. Очевидно, и Вы об этом сейчас только что сказали, что рейдерство – это преступление, которое обычно совершается организованной группой лиц. Не бывает, чтобы рейдер был один: какой-то злоумышленник всё это придумал, организовал, и никто не в курсе, – ему всегда помогают. Поэтому есть пособники: те, кто работают в самом акционерном обществе, которое, допустим, захватывается; те, кто ведёт государственный реестр. К сожалению, очень часто это сопровождается и помощью, и поддержкой со стороны лиц, работающих в правоохранительных органах, и в органах милиции в том числе. Поэтому я обращаю Ваше внимание на то, что помимо собственно борьбы с рейдерством нужно ещё обратить внимание на этот фактор, чтобы те, кто призван защищать от рейдеров, не включались в рейдерские бригады. И это уже прямая ответственность Министра, и здесь тоже нужно наводить порядок, потому что обычно такого рода действия сопровождаются поддержкой со стороны правоохранителей. Это не только на самом деле МВД, это, как Вы правильно сказали, могут быть и работники налоговых структур, работники других правоохранительных органов, которые дают информацию, которые осуществляют прикрытие, иногда просто отправляют свои подразделения для того, чтобы осуществить рейдерский захват – за деньги, естественно. Поэтому всем этим нужно заниматься, и я надеюсь, что этот комплекс изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы принесёт свои плоды. Действуйте. Р.НУРГАЛИЕВ: Есть.

На совещании в режиме видеоконференции по вопросу исполнения поручений Президента 25 июня 2010 года Д.МЕДВЕДЕВ: Константин Анатольевич, привет! К.ЧУЙЧЕНКО: Добрый день, Дмитрий Анатольевич! Д.МЕДВЕДЕВ: У нас ещё утро, а у вас уже вечер. К.ЧУЙЧЕНКО: Да. Д.МЕДВЕДЕВ: Так, давайте начнём работать, пока мне не нужно уходить к нашим коллегам, которые сейчас собираются тут, в Канаде. Я хотел бы вот что с вами обсудить. Мы несколько дней назад с вами рассматривали вопрос исполнения поручений Президента, я говорил о том, чтобы в течение нескольких дней проанализировать ситуацию вокруг поставок медицинского оборудования, потому что там возникло обсуждение, насколько правильно всё это поставлялось, были завышены цены или нет. Хотел, чтобы вы мне сейчас доложили, что сделано, проверили ли цены и каковы вообще результаты этой работы. Пожалуйста. К.ЧУЙЧЕНКО: Дмитрий Анатольевич, действительно на видеоконференции 21 июня Вами было дано поручение разобраться с закупками медицинской техники и доложить в двухдневный срок. И в качестве негативных примеров мы приводили Ростовскую и Ярославскую области. Доклады от губернаторов поступили своевременно. По Ростовской области установлено, что стоимость закупки 64-срезового томографа составила 90 миллионов рублей. Для справки: аналогичный томограф был закуплен Самарской и Курской областями за 50 миллионов рублей. Кроме того, как следует из доклада губернатора, продавцом не были соблюдены требования к модификации и техническим характеристикам поставленного томографа. Д.МЕДВЕДЕВ: Константин Анатольевич, я просто уточню, чтобы потом никто не упрекал в предвзятом подходе. Это томографы одинаковой комплектации? К.ЧУЙЧЕНКО: Да, Дмитрий Анатольевич, одинаковой. Мы, естественно, проверили комплектацию и сравнили все их характеристики. Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. К.ЧУЙЧЕНКО: По Ярославской области губернатором сделан вывод о заключении государственного контракта в соответствии с действующим законодательством. Однако, по нашему мнению, цена данной закупки превышает аналогичные, которые были произведены в других регионах. В Ярославской области она составила около 70 миллионов за томограф, а, например, в Татарстане подобный томограф был закуплен за 57 миллионов рублей. Все материалы переданы в прокуратуру для производства соответствующей проверки, доклад Генерального прокурора в соответствии с Вашим поручением мы ожидаем к 1 августа. Д.МЕДВЕДЕВ: А там разобрались по поводу Ярославской области? Там же губернатор говорил, что это некая такая комплектная или комплексная вещь: что-то дороже, что-то дешевле. В результате на круг получается как бы дешевле. Это так или нет? К.ЧУЙЧЕНКО: Дмитрий Анатольевич, собственно говоря, мы внимательно разбирались. Я, в общем-то, общался и непосредственно с губернатором, и с вице-губернатором, который отвечает за закупки. Действительно, можно говорить о некотором снижении, потому что внутри лота произошла пересортица. Но тем не менее всё равно, по нашему мнению, в целом данный образец можно было купить дешевле. Проблема разброса цен между регионами, на наш взгляд, носит системный характер и, соответственно, в целом влияет на эффективность бюджетных расходов, и в ней нужно, по нашему мнению, разбираться системно. Ещё в ноябре 2009 года Вами было издано поручение Правительству обеспечить подготовку проектов нормативных актов, которые бы устанавливали нормы, исключающие конфликт интересов при закупке медицинской техники для государственных и муниципальных нужд, а также обеспечивающие формирование системы обоснованности расходов на закупку такой техники. Данное поручение должно быть исполнено к 15 июля, и с учётом доклада Генеральной прокуратуры, который мы ожидаем, как я говорил, до 1 августа, а также с учётом того, что Правительство нам представит в середине июля этот доклад, мы в свою очередь, соответственно, представим Вам полный доклад о состоянии дел в данной сфере к 10 августа. И при этом в рамках этого исследования мы посмотрим, как вообще формируется цепочка цен на каждом этапе движения, чтобы, собственно говоря, уже сделать выводы об обоснованности этих конечных цен. Мы посмотрели некоторые образцы в европейских странах и вынуждены констатировать, что, конечно, закупки в Европе той же японской техники производятся значительно дешевле, нежели делаем мы это в России. Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Давайте тогда так договоримся. Во-первых, Генеральная прокуратура пусть работает – поручение Генеральному прокурору я дал, – будьте с ней в тесном взаимодействии. Если потребуются какие-то дополнительные документы – нужно представлять. Во-вторых, я жду от Вас доклада к 10 августа по всем другим вопросам, по всем другим обстоятельствам, которые попали в орбиту этого исследования. И, наконец, может быть, самое важное из всей этой истории. Дело не в том, чтобы наковырять какое-то количество случаев, когда цены завышены, хотя само по себе это тоже необходимо делать. А дело в том, чтобы все губернаторы, все руководители региональных органов власти, руководители муниципалитетов обратили на это внимание, следили за своими подчинёнными и, если что, разрушали эти коррупционные цепочки. Если они это делать не будут, то они в конечном счёте ответят за те закупки, которые были произведены, в том числе и своими местами. Поэтому Вы это доведите до конца и мне окончательно доложите. К.ЧУЙЧЕНКО: Есть, Дмитрий Анатольевич. Мы это сделаем.